Бог за колючей проволокой

• Крещение
• культура
• Религия

• 15 декабря 2018
• administrator

[caption id="attachment_45036" align="alignnone" width="1200"] ИК-4[/caption] — У нас тут, в основном, рецидивисты сидят – грабители, наркоторговцы, убийцы. У кого две ходки, у кого и по шесть-семь за плечами. Всего осужденных (называть их заключенными неправильно – это разные термины в исправительной системе – Авт.) тут чуть более тысячи. Одни освобождаются, другие прибывают. Каждую неделю к нам поступает примерно человек по двадцать, — рассказывает замначальника колонии подполковник Владимир Егоров. Мы сидим в большом кабинете со светлыми окнами одного из административных зданий ИК-4. Зеленые стены, старенькие столы, на полках — горшки с традисканцией и хлорофитумом. Вся обстановка, кроме компьютера и электрочайника, будто бы перекочевала сюда из далеких советских времен. Кажется, что время тут остановилось, как останавливается оно там, за колючей проволокой. За порядком на зоне следят 184 сотрудника исправительной системы. В колонии есть своё промышленное производство, школа, профессиональное училище, теплица, где выращивают огурцы и зеленый лук, а также свой храм. Если бы не вышки и охрана, это можно было бы сравнить с детским спортивным лагерем, но у здешних осужденных совсем не детские страницы в биографии. Чтобы попасть на территорию зоны, необходимо пройти пункт контроля. Правила для всех одинаковые: и для журналистов, и для отца Александра, который приехал на службу в храм по случаю праздника, и для девушек из пресс-службы УФСИН, сопровождающих нас. — С телефонами никак нельзя. У нас даже начальник колонии его сдает при выходе на территорию — таков приказ, – объясняет Егоров. Мы не сопротивляемся. В большое окно, как в сберкассе, передаем свои паспорта и телефоны. В обмен на них выдается пропуск. Все личные вещи оставляем в камере хранения. За нами закрываются тяжелые железные двери, потом ещё одни и ещё. Тяжелый лязг засовов создает впечатление, что за тобой захлопнулись ворота большого мира. Храм на территории колонии построили почти три года назад. Помогали и сотрудники УФСИН и сами осужденные. До этого здесь была лишь молельная комната. Снаружи храм кажется большим и свободным, но это не так. Внутри от силы поместится человек 30-40. [caption id="attachment_45043" align="alignnone" width="1200"] Отец Александр[/caption] Служить сюда приезжает отец Александр из соседнего села Отъяссы. На вид ему чуть более тридцати. Это высокий худощавый мужчина с ясными глазами, в которых даже морщинки и те излучают ауру спокойствия и тепла – так бывает только у искренних и очень добрых людей. — С какими проблемами к вам идут осужденные, что их волнует? – спрашиваю я перед началом службы, которая вот-вот должна начаться. — Душевные переживания осужденных мало чем отличаются от людей, находящихся на свободе. Их тоже мучают прегрешения, которые они совершили. Другой вопрос, что грехи эти порой в разы тяжелее. На совести у многих из них ни одна и ни две загубленные жизни. Но люди учатся раскаянию, просят прощения у Бога, исповедуются. — И вы им верите? По-моему, преступники редко считают себя виноватыми. — Есть такой момент, но я не осуждаю их. Это метод такой. Их все постоянно обвиняют. А тут появляется человек, который оправдывает. Человек, который искренне тебе верит. И они это видят. В конечном итоге они сами рассказывают, как все было на самом деле. — А вы не боитесь? — Нет, что вы! Никакого страха нет и в помине. Для меня они – обычные люди. Мы даже с матушкой сюда не единожды приезжали. Она у меня певчая в хоре. К тому же все службы в обязательном порядке проходят в присутствии конвоя. Отец Александр рассказывает, что в общей сложности храм посещают примерно человек 40. «Костяк» и того меньше – 20-25 прихожан. Это те, кто неизменно бывает почти на всех богослужениях. Остальные же приходят лишь в большие праздники. В день нашего приезда на службу пришло всего десять раскаявшихся осужденных. Пока мы общаемся с отцом Александром, они стоят у входа в храм, ожидая разрешения начальника войти внутрь. [caption id="attachment_45040" align="alignnone" width="1200"] Служба в храме[/caption] После нескольких минут интервью мы с отцом Александром и сотрудницами пресс-службы направляемся внутрь церквушки. Нас сопровождает три конвоира и Владимир Егоров. Перед самым входом он тихонько дает указания своим сотрудникам: «Ребята, с нами молодые женщины, поэтому давайте там повнимательнее, договорились?». Молодой конвоир одобрительно кивает в ответ шефу. Я настораживаюсь. Чувство, будто тебе вот-вот предстоит войти к клетку с тиграми. …Сложно представить, что подобные чувства могут возникать на пороге храма. Спустя несколько минут всё это растворяется в теплом свете храмовых икон, свечей и арочных окон. — Нужно покрыть голову, — говорит мне один из осужденных, подавая в руки пеструю шелковую косынку. На нагрудном знаке успеваю прочесть «Виктор Краснов, ст. 111, ч.4» (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – Авт.). Краснов — староста храма. Мужчина по-хозяйски раздает свечи и командует, чтобы все брали записочки. Я озираюсь по сторонам. Все стены увешаны иконами, облаченными в резные оклады невероятной красоты – почти всё это работы самих осужденных. На столике справа, как в обычной церкви, лежат ручки, карандаши и листочки бумаги. На краю стола — собрание сочинений Ивана Шмелева. Эту книгу с собой принес молодой коренастый парень, стоявший справа от нас. Это Павел Королёв. Чуть позже нам удастся с ним поговорить. Отец Александр рассказывает прихожанам о грехе и искуплении. Говорит о том, что терпение – это наш первый помощник в борьбе со страстями; о том, что нужно стыдиться грешить, но не стыдиться каяться; о том, что главное в жизни «зацепиться за камень», если вдруг начинаешь лететь со скалы вниз. [caption id="attachment_45038" align="alignnone" width="1200"] Служба в храме[/caption]

«Если человек сорвался в одном искушении, то есть совершил какой-то грех, ему сразу же надо покаяться перед Господом. Иначе этот грех, как снежный ком, притянет к себе другие страсти, другие грехи. Грехи не надо складывать в душе, как в копилочке. Кому они нужны? Когда покаяние настоящее, легко и человеку, и священнику. Пришли вы, например, на прием к врачу: о легких болезнях сказали, а самую опасную для жизни рану скрыли. В итоге мы можем погибнуть. Душевные раны не менее опасны для нашей духовной жизни, а душа дороже тела», — говорит отец Александр.

Осужденный Павел Королёв

Осужденный Виктор Краснов

Осужденный Сергей Наумов

Таисия Кириллова